Латвия, маленький поселок на север от Риги. Муж - русский из глухого лесного угла Латгалии, жена - русская из Псковской области. Старообрядцы.
Колхозники, потом - рабочие, трое детей, все дети с высшим образованием.
Семейный совет: выяснилось, что умерли дальние родственники, открылось наследство: 13 га леса в Лудзенском районе, участок и фундамент разрушенной мельницы, полученной по реституции, в гор. Резекне, еще что-то по мелочи. Претендуют еще какие-то двоюродные, надо делиться.
Резюме мужа, завершающее разговор: "Л., ну что ты говоришь - мы же поссоримся с ними, если начнем деньги делить. Пусть наш адвокат напишет их адвокату".
Колхозники, потом - рабочие, трое детей, все дети с высшим образованием.
Семейный совет: выяснилось, что умерли дальние родственники, открылось наследство: 13 га леса в Лудзенском районе, участок и фундамент разрушенной мельницы, полученной по реституции, в гор. Резекне, еще что-то по мелочи. Претендуют еще какие-то двоюродные, надо делиться.
Резюме мужа, завершающее разговор: "Л., ну что ты говоришь - мы же поссоримся с ними, если начнем деньги делить. Пусть наш адвокат напишет их адвокату".
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Просто у "обычного человека" рефлекс начинать переговоры со "вменяемой позиции", а у стряпчего - "я тут обрисовал свои (клиента) интересы и максимально их гарантировал, а о себе ты сам позаботься", да еще и объяснить клиенту, что эта позиция - минимум миниморум, что она - богоданное право.