Вот представьте себе, что вы - североамериканский индеец. Племени чероки, скажем. По семейной легенде - вообще праправнук Великого Вождя Секвойи, изобретателя индейской письменности и издателя газеты Cherokee Phoenix.
Тут как раз случилось достаточно рядовое дело - полиция нескольких штатов ищет маньяка-каннибала, такого "доктора Лектора", судя по отрывочным свидетельствам - индейца (возможно, что и чероки).
И вот вы читаете в газете или блоге текст на тему, что после зверств белых колонизаторов, истреблявших индейцев, сгонявших с земли - вспомним ужасное смертоносное переселение чероки - автор с пониманием отнесется к тому, если некоторые его друзья-чероки взыщут с колонизаторов исторический долг непосредственно мясом.
Скажите, какие чувства вызовет у вас такая защита?
Тут как раз случилось достаточно рядовое дело - полиция нескольких штатов ищет маньяка-каннибала, такого "доктора Лектора", судя по отрывочным свидетельствам - индейца (возможно, что и чероки).
И вот вы читаете в газете или блоге текст на тему, что после зверств белых колонизаторов, истреблявших индейцев, сгонявших с земли - вспомним ужасное смертоносное переселение чероки - автор с пониманием отнесется к тому, если некоторые его друзья-чероки взыщут с колонизаторов исторический долг непосредственно мясом.
Скажите, какие чувства вызовет у вас такая защита?
no subject
И да, будучи чероки, я бы подумал, что убереги нас Маниту от таких друзей, а с врагами мы уж как-нибудь сами разберемся.
А вообще это типичный пример проявления привилегированности. Ибо прощать проступок (в данном случае преследование невиновных) имеет право кто? тот, у кого есть привилегия определять норму, в том числе и для Других. Определяя, что "Другим" можно проявлять свои законные чувства незаконным для "своих" образом, привилегия подтверждает свое наличие.